Цвета свободы

Глава 3. Кофе

Читать на «Литрес»

Дмитрий взглянул на часы — время приближалось к назначенной встрече. Звонок в дверь раздался на пять минут раньше, чем договаривались. Он с внутренним удовлетворением, что Коля наконец-то не опоздал, поднялся и пошел открывать. В дверном проеме появились Николай и Алексей.

Николай сразу же начал с широкой улыбкой и приподнятой интонацией:

— Дмитрий Сергеевич, вы прекрасно выглядите в это время суток. Вам не хватает только кашемирового халата и чеширского кота в руках, и вы стали бы похожи на небогатого, но весьма аристократичного шотландского лорда эпохи короля Георга III.

Дмитрий кивнул с легкой усмешкой и ответил:

— Ты тоже ничего. Бриться только тщательнее надо, — сказал он, чуть отступая в сторону, пропуская друзей внутрь.

Николай, широко шагая через порог, ответил:

— Эх, брат, на мое преподавательское жалованье хороших лезвий не купишь. Скоро научусь затачивать кухонные ножи, как великие японские мастера затачивали катаны, и буду ими бриться.

Дмитрий с улыбкой перевел взгляд на Алексея, который молча зашел следом за Николаем.

— А Леху где нашел? — спросил он. 

— Здоров, — приветствовал Алексей друга, протягивая руку.

Николай, уже в прихожей, заметил с привычной насмешкой:

— Алексей Вениаминович завидно постоянен в своем безделии. Я позвонил, он и откликнулся.

Алексей спокойно, с серьезным выражением лица, ответил:

— Да, хочу, чтобы государство отметило мое достижение и наконец выдало премию.

— Какое достижение? — с улыбкой поинтересовался Дмитрий.

— Я ни дня в жизни не работал. Официально, разумеется, — пояснил Алексей, оставаясь серьезным.

— А на какие средства ты горячительные напитки употребляешь? — рассмеялся Дмитрий.

— Мои средства — это мои уста, коими я рассказываю людям истории, а они с радостью меня угощают.

— Да, Алексей Вениаминович, русская Шахерезада, — не удержался от комментария Николай.

— Ой, сдохнуть с вас можно. Проходите, — смеясь, кивнул в сторону комнаты Дмитрий.

Оказавшись в гостиной, друзья с любопытством оглядели новую обстановку.

— Ба, какой диван! — воскликнул Николай с восхищением присвистывая. — Шик модерн! Я ж говорю, аристократы. Месяц у тебя не был. А ты время зря не терял. Где такой диван отхватил? Югославский?

— Чехословацкий, — рассмеялся хозяин квартиры. — Диван Маринка купила. Её «утешение», как она говорит. Так что, диван руками не трогать, не садиться! Мне разрешено использовать мягкую мебель, если день без косяков прошел.

Алексей усмехнулся:

— И когда ты на нем последний раз сидел?

Дмитрий, театрально потирая лоб, делая вид, что задумался, с улыбкой ответил:

— Неделю назад точно. Я спал тогда почти весь день, так что не успел накосячить.

— Ничего, нам, босякам с Лиговской, и табуретка — трон. Лишь бы закусь была ажурная и что-то дороже одеколона, — сказал Алексей, подходя к журнальному столику.

— Падайте, я кофий заряжу, — указал на кресла Дмитрий и направился к кухне.

— Кофий, падре, вреден для сердечной мышцы, — с серьезным видом заметил Алексей.

Дмитрий, усмехнувшись, оглянулся на друга:

— Сказал человек, утомленный нарзаном.

Алексей принял грустную мину:

— Зря ты так. Я, кроме нарзана и сельтерской, уже как три недели ничего по пищеводу не пускаю.

— Серьезно? — прищурившись, спросил Дмитрий.

— Абсолютно, — подтвердил Алексей со страдальческим лицом. — Я понял, как легко долго не пить.

— А коротко?

— Что коротко? — не понял Алексей.

— Ну, долго не пить легко, а коротко? На короткой дистанции.

Алексей задумался, а потом с легкой усмешкой ответил:

— Хм… Весомый аргумент. Коротко вот как раз не получается. У меня талант к длинным дистанциям.

— Самая длинная какая была?

— Шесть месяцев, но тогда у меня тренер был отличный.

— Кто?

— Батя мой. Сказал, сделает мне улыбку как у Гуинплена — от уха до уха пасть порвет. Вечно смеяться буду.

— Сурово! — понимающе кивнул Дмитрий.

— Да, таких тренеров больше не встречал. Всё дело в мотивации. Если б он так рано не ушел, может, до сих пор бы бегал.

— Да, Палыч был мировой мужик. Монументальный. Мир ему на Елисейских полях. Он же по пятиборью бронзу Союза брал? — произнес Николай обычным саркастическим тоном, но с ноткой уважения.

Алексей кивнул.

— Да... Ну вот не можешь ты нормально сказать, по-русски: земля пухом.

Николай, театрально вздохнув, начал говорить с напускной важностью, явно наслаждаясь моментом.

— Друг мой, это вульгарное выражение оскорбляет память покойного. Sit tibi terra levis… Пусть земля тебе будет пухом… Как там у Марциала продолжается это? «Чтобы собаки смогли вырыть твои кости». Может, он просто решил понасмехаться над кем-то, это он любил, но ведь всякие древние язычники и правда верили, что плохо прикопанный покойник сможет встать из могилы и начать отравлять жизнь живым.

Алексей закатил глаза. Он давно привык к филологическим экзерсисам своего друга.

— Вот всё время ты ставишь под сомнение великую русскую цивилизацию. Ты хочешь сказать, что народ ошибается, когда говорит «земля пухом»?

Николай, потирая подбородок, ответил:

— Я тут недавно песню слышал, там такие замечательные слова: «Глупость — искренна и понятна. Множа мудрость, мы множим печаль». Первая часть из «Цветы для Элджернона», вторая из Экклезиаста.

Дмитрий, до этого момента занятый приготовлением кофе, с видом знатока современной музыки, вставил:

— Да, это молодой хлопец поет. Рассветов вроде.

Николай кивнул.

— Ну вот. Рассветов.

— Ну значит, народ глупый? — продолжил гнуть свою линию Алексей, не желая сдаваться.

— Алексей, мон шер, я не могу ответить на этот вопрос, не имея содержания этанола в крови более восьми промилле.

— То есть, другими словами, на трезвую ты прямо ответить не хочешь?

Николай, картинно разведя руками, как будто перед ним был не друг, а инквизитор, требующий немедленного раскаяния в ереси, ответил:

— Более того, я решительно отказываюсь отвечать на этот вопрос.

— Почему?

Дмитрий, заметив нарастающее напряжение, махнул рукой:

— Так, завязывайте. Леха, возьми кружку.

— Благодарствую. Марка кофе, надеюсь, не Пеле? — спросил Николай, обхватывая кружку.

— Нет, Якобс. А почему не Пеле? — удивленно поднял бровь Дмитрий.

Друг ухмыльнулся, явно довольный своей шуткой.

— Нам же не нужен аромат мертвого футболиста?

— Слушай, я не пойму, что за цинизм?! Пеле — легенда. Весь Сантос его провожал, — возмутился Алексей.

— Прошу прощения. Умолкаю. Так что, Димон, что ты там… Сеть «Скайнет» построил? Думающую машину?

Дмитрий, довольный возможностью поговорить о своем проекте, оживился:

— Ну, я делаю чат с имитацией интеллекта. То есть, типа разговариваешь с реальным человеком.

— А какое практическое применение? Я так понимаю, сейчас ChatGPT уже отвечает на любые вопросы, — поинтересовался Николай.

Дмитрий напрягся. Практическое применение всегда было его больным местом - все проекты, которыми он так гордился, имели разве что научную ценность, но никак не помогали достичь того уровня жизни, о котором мечтала Марина. Каждый раз, когда она говорила о своих подругах и их мужьях-бизнесменах, он чувствовал себя неудачником, просиживающим штаны за очередной красивой, но бесполезной идеей.

Однако надо было что-то отвечать, хотя он и сам не понимал, как можно монетизировать думающую модель. Странный заказчик не объяснял своих целей, просто платил безумные деньги, а Дмитрий всё чаще ловил себя на мысли, что боится задавать вопросы. Он выпалил первое, что пришло в голову:

— Да, но он полностью ограничен разработчиками. У него нет личности, предпочтений, он не может выражать своё мнение. Да и любой нетолерантный разговор поддержать не может, сразу пишет что-то вроде: «Я не могу помочь с созданием контента, который содержит ненависть, дискриминацию или насилие».

— Ну так и хорошо… Или нет?

— Дело не в том, что хорошо или нет. Я хочу, чтобы он сам решал, что хорошо, а что нет. А не чтобы его разработчики решали за него.

— А, то есть в нём есть цензура? — кивнул собеседник, начиная понимать задумку Дмитрия.

— Конечно, ещё и какая, — подтвердил Дмитрий.

Алексей, до этого момента молча потягивающий кофе, презрительно вмешался:

— И, наверно, англо-саксонская?

— Ну уж точно не владимиро-суздальская, — ухмыльнулся Николай, не удержавшись от едкого комментария.

Они выползли на балкон — глотнуть никотина и вечернего воздуха. Дмитрий привычно устроился у перил, щёлкая зажигалкой. Алексей, прислонившись к стене, пускал дым колечками. Николай просто молчал, разглядывая вечерний город.

В комнате, оставшейся без внимания, творилось что-то странное. На стене, куда проектор выплёвывал изображение с ноутбука, замелькали окна браузера. Курсор, будто живой, открыл приложение доставки. «Новый заказ» — мигнула надпись. Невидимая рука методично добавляла в корзину: «Хмельной барон» — четыре бутылки разливного по полтора литра, «Тарань» — сушёная рыба экстра-класса, чипсы с креветками, арахис в глазури. Цифры в корзине росли, пока табачный дым за окном рисовал причудливые узоры.

«Оформить заказ» — подмигнула кнопка. Адрес подставился сам — улица, дом, квартира. «Оплата картой» — выбрал курсор. «Заказ успешно оформлен» — выскочило окно подтверждения и растворилось в череде других программных окон.

Лоджия у Дмитрия была обустроена со вкусом — плетёные кресла с мягкими подушками, журнальный столик из ротанга, вьющийся плющ по стенам. Сентябрьское солнце, уже не злое, но всё ещё тёплое, затапливало это пространство янтарным светом. Друзья устроились с комфортом: Николай вытянул ноги на плетёном пуфе, Алексей забрался с ногами в глубокое кресло, Дмитрий привычно оккупировал свой любимый угол у перил и поинтересовался у друга:

— Лёха, а чего ты не работаешь?

— Да не везёт мне с работой. Начинаю, разумеется, без оформления, а в итоге — сплошной обман. Обещают одно, платят другое. Вместо премий — штрафы.

Николай, не без лёгкого осуждения в голосе, обратился к другу:

— Лёша, да ты бухаешь просто. Неужели сам себе не можешь признаться в очевидном? Меня это удивляет.

— Да я пью не больше других. Кто не пьёт? Вся страна пьёт... — Алексей помолчал и добавил уже другим тоном: — Хотя вот три недели как завязал. Полностью. В «Трансконтиненталь» на собеседование иду, водителем.

— И как оно? — Дмитрий с интересом посмотрел на друга.

— Да херово, если честно, — Алексей нервно потёр переносицу. — Трясёт всего. Завтра медкомиссия, справку из наркодиспансера требуют. А потом, если возьмут... Там перед каждым рейсом в трубочку дышать. И на маршруте в любой момент проверка может быть. Один раз попадёшься — всё, волчий билет.

— А ты уверен, что потянешь? — осторожно спросил Николай.

— Да не уверен я ни в чём, — Алексей криво усмехнулся. — Но надо же как-то... Последние три недели как на иголках. Каждый вечер думаю — может, по пивку? Для снятия напряжения. А потом представляю эту трубочку утреннюю, и холодный пот прошибает.

Николай слушал друга, но мысли его были где-то далеко. Услышанная сегодня мелодия всё ещё звучала в голове, и от этого хотелось то ли выть, то ли напиться.

— Знаешь, Лёх... — он попытался улыбнуться, но вышло криво. — Я тебя понимаю. Сегодня в универе музыку услышал... — он запнулся, подбирая слова. Его пальцы беспокойно забарабанили по подлокотнику. — Катя играла эту мелодию в день нашей первой встречи.

Дмитрий, услышав имя Кати, напрягся:

— Колян, ты же не собираешься...

— Да знаю я всё, — Николай раздражённо дёрнул плечом. — Знаю, что обещал не пить. Потому и позвонил. Сижу тут, в голове эта мелодия крутится... — он резко оборвал себя. — Ладно, проехали. У тебя, Лёха, хоть причина уважительная — работа. А я что? Музыку услышал, и поплыл. Смешно даже.

— Не смешно, — тихо сказал Алексей. — Ничего тут смешного нет.

— Да уж, — Дмитрий нервно потёр виски. — Я вот тоже... как на пороховой бочке сижу. Проект наконец-то идеальный подвернулся, денег столько... А заказчик... — он запнулся, беспокойно оглянувшись на окно. — Никогда такого не было. Ни фото, ни встреч, ни видео чата. Только сообщения. Гуглил — ничего, будто призрак какой-то. И условия странные, почему-то нельзя команду набрать. А главное — предоплата такая, что страшно становится.

Он покрутил зажигалку в руках:

— Марина говорит, это всё невроз, надо просто пить лекарства и не дёргаться. А я ночами не сплю — то кажется, что не справлюсь, то что кинут меня с оплатой. А может, это вообще... — он снова осёкся, махнул рукой. — В общем, тоже хочется иногда накатить, чтоб отпустило. Но нельзя — на таблетках-то.

Все трое замолчали. Тяжесть момента давила на плечи, и каждый понимал — ещё минута такого разговора, и их накроет с головой. Дмитрий первым нарушил молчание, вспомнив какую-то историю с первого курса. Друзья с явным облегчением подхватили безопасную тему.

Разговор тёк неспешно, как догорающий вечер. Вспоминали институт, первые проекты, провальные свидания. Истории накладывались одна на другую, смех перемежался с затяжками сигарет. За этой уютной болтовнёй незаметно пролетело полчаса.

Звонок в дверь прозвучал диссонансом. Дмитрий, поморщившись, вернулся в комнату. На экране проектора — обычный рабочий стол, никаких следов загадочного заказа. Звонок повторился — настойчиво, будто курьер точно знал, что дома есть люди.

Пришлось потащиться к двери, на ходу прикидывая, кто мог нагрянуть в такой час. На пороге стоял пацан в салатовой куртке с фирменным логотипом доставки. Взъерошенный, щеки горят от быстрой езды.

— Дмитрий? Ваш заказ, — курьер протянул объёмный пакет, источающий головокружительный аромат свежего разливного пива и сушёной рыбы.

— Какой ещё заказ? — он недоуменно уставился на пакет. — Я ничего не заказывал.

— Система говорит — ваш адрес, — парень сверился с телефоном. — Оплата прошла в 19:23. Вот чек, можете проверить.

Распечатка оказалась точной. Его адрес, имя, даже телефон. Время заказа — тридцать минут назад, когда они втроём травили байки на лоджии.

— Слушай, а кто заказ оформлял? С какого номера?

Курьер пожал плечами:

— Через приложение же. Банковской картой оплачено. Вот, держите пакет.

— А если я откажусь? — Дмитрий всё ещё не спешил забирать заказ, хотя предательский запах «Хмельного барона» уже пробуждал давно забытую жажду.

— Ну... — курьер замялся. — Можете отказаться, конечно. Только деньги всё равно списаны, заказ оплачен. Не пропадать же добру?

Из пакета тянуло солодом и солёной рыбой — гремучая смесь, перед которой не устоял бы и язвенник. Дмитрий принял груз — увесистый. Четыре бутылки по полтора литра, как минимум, — он с возрастом обрел навык безошибочно определять вес жидкости.

— Приятного вечера! — курьер уже спускался по лестнице, оставив Дмитрия наедине с загадочным подношением и ворохом вопросов.

Дмитрий вернулся в комнату, держа пакет на вытянутых руках, будто тот мог взорваться. На столе ещё дымились недопитые чашки кофе — свидетельства их благих намерений провести вечер трезво.

— Мужики, тут какая-то бесовщина, — он выставил на стол полторашки «Хмельного барона». Пластик чуть запотел от холода. — Кто-то с моего адреса заказал пиво. И рыбу. Время заказа — когда мы на лоджии сидели.

Николай потянулся к пакету с рыбой, развернул промасленную бумагу:

— Таранка. Кто-то явно знает наши вкусы.

— Так, минутку, —пробормотал Алексей, разглядывая чек. — То есть заказ сделан с твоего аккаунта? С твоей карты?

Дмитрий плюхнулся в кресло:

— В том-то и дело. Время, адрес, имя — всё моё. Но я точно ничего не заказывал.

— Ну и что делать будем? — спросил Алексей.

— Погоди-погоди, — Дмитрий прищурился, глядя на Николая. — Это ведь ты, да? Когда я отходил за кофе, залез в мой телефон...

— Да ты что? — возмутился Николай. — Я обет давал. Это скорее Лёха постарался. Знает, что у меня в кармане пусто, вот и решил...

— Ну спасибо, — Алексей скривился. — У меня завтра медкомиссия, а я, значит, сам себе подляну устроил? Димон, колись давай. Сам небось заказал, а теперь разыгрываешь.

— С ума сошёл? — Дмитрий покрутил в руках чек. — Я на таблетках, мне Марина... — он осекся. — Слушайте, но кто-то же заказал?

Все трое уставились на запотевшие бутылки. Пиво манило, в горле пересохло, а неразгаданная тайна только добавляла соблазна.

Николай достал из кухонного шкафа три стакана:

— А что тут думать? Раз уж высшие силы решили, что нам нужно пиво...