Дьюи Уоллес.

Учение о Божественной благодати в английском протестантском богословии в эпоху Елизаветы I и Якова I

Автор перевода:

Чернов Василий Владимирович

Дьюи Уоллес
(Wallace, D. D. Jr. Puritans and Predestination: Grace in English Protestant Theology, 1525–1695. Chapel Hill : University of North Carolina Press, 1982. P. 29–78)

Перевод (с небольшими сокращениями) и примечания
Василия Чернова

Реформатское учение о благодати, пришедшее из континентальной Европы и в дальнейшем отождествлявшееся с теми, кого стали звать пуританами, представляло собой идейную основу Реформации еще до эпохи Елизаветы I. В вопросах сотериологии оно отводило высшую роль Божественной благодати, подчеркивая, что возрождение и освящение человека, равно как и предопределение, представляют собой свободные акты Бога, никак не зависящие от чего-либо внешнего по отношению к Нему. Не смотря не внутреннюю неоднородность, различные течения, а порой и идейную оппозицию, это учение доминировало в английском протестантизме почти до конца царствования Якова I. Далее речь пойдет о периоде с 1560 по 1620 год. Эта эпоха характеризуется достаточным объемом письменных источников по данной теме, что позволяет выделить основные течения. Подобная периодизация истории английского богословия, безусловно, влечет риск упрощения подхода к движениям того времени, но вместе с тем позволяет ясно показать, что направление, которое англиканское^[1] богословие приняло после 1620 года, стало резким разворотом по сравнению с прежними тенденциями в учении о благодати. Несомненно, определенные признаки такого богословского сдвига имели место и до 1620 года, но то значение, какое приписывают им многие современные исследователи, этим явлениям можно придать лишь ретроспективно. В свое время они казались бы не более чем небольшими вариациями в рамках базового единства.

В целом, трудно не согласиться с суждением Николаса Тайака, что «кальвинистское учение о предопределении было... фундаментальной данностью, которую при Елизавете I и Якове I принимало большинство английской церковной иерархии и практически все ее оппоненты-нонконформисты»^[2].

Тем не менее, единомыслие елизаветинских богословов не было полным, и в период с 1560 по 1620 год сложилось несколько значимых богословских течений. Этот период начался с принятие англичанами раннего реформатского или «кальвинистского» богословия в официальных документах Елизаветинского религиозного урегулирования, причем руководство Церкви Англии не испытывало в связи с этим фактом каких-либо неудобств. Очевидно, что те, кого впоследствии стали называть пуританами, отличались от большинства английского духовенства лишь степенью убежденности в этом учении и настойчивостью в его отстаивании.

Более того, реформатская доктрина благодати с течением времени находила все большее практическое выражение в духовной жизни народа, важное место в которой занимали идеи духовного возрождения, освящения и уверенности в спасении. В этот процесс были вовлечены священнослужители всех течений елизаветинской Церкви, однако наибольшую активность здесь проявляли священники-пуритане, отличительной чертой которых, согласно Уильяму Халлеру и другим исследователям, был особый акцент на проповеди и заботе о духовном состоянии прихожан.

На протяжение елизаветинской эпохи как в Англии, так и на континенте, реформатское богословие принимало всё более академические, схоластические формы, в ходе чего понимание предопределения постепенно радикализировалось. Это вызвало ответную реакцию и привело к появлению нескольких близких между собой богословских направлений, которые начали ставить под сомнение отдельные положения реформатской теологии и которые можно, пусть и с некоторой натяжкой, назвать антикальвинистскими. Рассмотрим по отдельности каждое из этих направлений.

Библиография