Жан-Пьер де Коссад.

О всецелом предании себя Божественной воле

Книга первая. О природе и высоком совершенстве добродетели всецелого предания себя Божественной воле.

Глава I. О том, что святость состоит в уповании на волю Божию и в предании себя в

§ 1. О сокрытых действиях Божиих

Верность порядку, установленному Богом, заключала в себе всю святость праведников под законом Моисеевым, даже святого Иосифа и Пресвятой Девы Марии.

Сегодня Бог обращается к нам точно так же, как прежде, во времена отцов наших, когда не было ни духовных наставников, как теперь, ни регулярного метода духовного руководства. Тогда вся духовная жизнь заключалась в верности замыслам Божиим, ведь не существовало стройного учения, объясняющей ее подробно, ни столь многих наставлений, заповедей и примеров, как ныне. Несомненно, наши современные трудности делают это необходимым, но в первые века так не было, ибо души^[1] тогда были проще и чище.

Тогда, для тех, кто вел духовную жизнь, каждый момент предполагал некую обязанность, которую следовало тщательно исполнить. Всё внимание их сосредоточивалось лишь на этом — как стрелка часов, что указывает время, проходя известную часть циферблата. Их разум, непрестанно движимый Божественным побуждением, незаметно обращался к тому, что Бог предлагал их вниманию в соответствующее время. Именно по этому принципу поступала Девы Марии, чью простоту и преданность Богу невозможно превзойти. Ответ, что она дала ангелу, заключался в одной фразе: «Да будет мне по слову твоему» (Лк. 1:38), но эти слова вместили в себя всё мистическое богословие ее предков. Ведь тогда, как и ныне, главное заключалось в незамутненном препоручении своей души воле Божией, какой бы эта воля ни была.

Это возвышенное и прекрасное расположение, которое составляло самую суть духовной жизни Богородицы, лучшим образом выражается в простых словах «да будет мне». Заметим, что они полностью согласуются с иными словами, каковые, по волению Божию, должны непрестанно пребывать на устах и в сердце человека: «Да будет воля Твоя» (Мф. 6:10). Разумеется, то, чего ожидалось от Девы Марии в тот достославный миг, служило и ее великой славе; но и самая слава не была бы столь ценна для нее, если б она не видела в ней исполнения Божественной воли — единственного, что имело для нее значение. Именно Божественная воля руководила ею во всём, будь то дела житейские или нечто возвышенное, ибо и то, и другое для нее было лишь более и менее различимыми проявлениями действий Вседержителя, в которых Мария наблюдала совершение Его воли. Ее дух, влекомый радостью, воспринимал все предстоявшие ей свершения и скорби как дар из рук Того, Кто наполняет благами сердце, не влекомое тварным, но алчущее и жаждущее одного лишь Творца.

§ 2. Об обязанностях настоящего момента

Повседневные обязанности — тень, под которой скрывается действие Божие.

Сила Вышнего осенит тебя (Лк. 1:35), — сказал ангел Деве Марии. Эта сень, скрывающая за собою силу Божию, приводящую душу к Иисусу Христу, состоит в долге, требованиях и перенесении скорбей, сообразных каждому моменту жизни. Ибо воистину сие суть лишь тени, подобные естественным теням, что, ложась на чувственные предметы, как бы окутывают их покровом; в нравственном же и сверхъестественном порядке эти тени, под своими смутными очертаниями, скрывают истину Божественной воли, каковая одна лишь достойна нашего внимания. Таково было всегдашнее расположение Девы Марии. И когда сии тени ложились на ее естественные способности, они отнюдь не вводили ее в прельщение, но, напротив, укрепляли ее веру в Того, Кто во веки непреложен. Удались, архангел, ибо ты — лишь тень. Твое время проходит, и ты исчезаешь. Мария же следует далее и продолжает путь, хотя ты уже далеко от нее, тогда как Святой Дух, что приступил к ней при твоем послании, не оставит ее никогда.

Во внешнем облике Богородицы мало что предстает необычным, — по крайней мере, Писание не отмечает того. Ее жизнь предстает внешне простой и обыденной: дела и переживания Марии ничем не выделяют ее из прочих людей в схожих обстоятельствах. Вот она идет навестить свою родственницу Елисавету — но точно также ее навещала и другая родня; вот Мария отправляется в Вифлеем, чтобы принять участие в объявленной переписи — как и прочие; вот она, по бедности, укрывается в вертепе; вот возвращается в Назарет, который ей пришлось покинуть из-за Ирода; вот Иисус и Иосиф живут рядом с нею, трудом добывая для Святого Семейства насущный хлеб. Но каким хлебом питается вера Марии и Иосифа, какой таинственный хлеб вкушают они в наиболее священные мгновения своей жизни? Видимой стороной их жизнь подобна тому, как живут все прочие, но невидимое, доступное лишь взору веры, — это ничто иное, как Сам Бог, совершающий великие дела. О, хлеб ангельский (Пс. 77:25 [78:27])^[2], небесная манна^[3], евангельская жемчужина^[4], таинство настоящего момента! Ты даешь нам Бога под видами столь ничтожными, как хлев, ясли, сено, солома. Но кому Ты, Господи, даешь Себя? Алчущих Ты исполнил благ (Лк. 1:53). Бог открывается малым в самом малом, а великие, привязанные лишь к внешности, не замечают Его даже в великом.

§ 3. О деле нашего освящения

Сколь проще станет достигнуть святости, если взглянуть на нее с такой стороны.

Если путь к святости кажется нам полным непреодолимых трудностей, то это потому, что мы не умеем правильно помыслить о нём. На деле святость сводится к одной-единственной вещи — к верности тем обязанностям, которые Бог поручил каждому из нас. И эта верность по силам каждому — как в том, что мы должны делать сами, так и в том, что нам нужно принимать от Бога.

Действенная сторона этой верности заключается в том, чтобы исполнять все свои обязанности: как общие — установленные Богом и Церковью, так и частные — вытекающие из того состояния жизни, которое мы приняли. Бездейственная же сторона состоит в том, чтобы с доверием и любовью принимать всё, что Бог посылает нам в каждый момент.

Разве что-то из этого выше наших сил? Конечно, нет. Во исполнении своих обязанностей от нас не требуется ничего сверхъестественного. Так, если здоровье не позволяет идти на мессу, можно и не идти. Таков общий принцип: предписания, требующие определенных действий, перестают быть обязательными, если их исполнение невозможно. Абсолютными остаются лишь запреты на то, что является злом по своей природе, потому что грех не допустим ни при каких обстоятельствах. Разве это не разумно? Разве тут есть повод для оправданий? А ведь именно сего Бог требует для освящения всякой души без исключения: великих и малых, сильных и слабых, всегда и везде. Это значит, что Бог просит нас лишь о простом и доступном. Если просто быть верным Ему в этом, то и сего довольно, чтобы достичь высокой степени святости.

Если же Бог указывает нам на евангельские советы^[5] как на более совершенный путь, то всегда делает это соразмерно нашему положению и характеру. Как знак призвания к этому пути Он влагает в нас особые внутренние дары, которые делают его легким и радостным. Бог никогда не требует от человека того, что превосходит его силы или возможности. И это совершенно справедливо.

Поэтому те, кто стремится к совершенству, впадают в уныние, вспоминая жития святых или наставления из благочестивых книг; их пугают идеалы святости, которые они сами себе придумали. Таковые да ведают, что я пишу это ради их утешения. Бог, Который по Своей благости сделал дыхание, еду и сон легкими и естественными для жизни, сделал столь же доступными для нас любовь и верность в духовной жизни. Их трудность сильно преувеличена. Взгляните на свою жизнь: разве она не состоит из бесчисленного множества небольших, будничных дел? Бог вполне доволен таковыми поступками — это и есть тот вклад, что человек должен внести в собственное освящение. Писание говорит об этом предельно ясно: «Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека» (Еккл. 12:13). В этом и заключается действенная составляющая верности. Если человек исполнит свою часть, Бог совершит прочее. Когда это условие выполнено, благодать действует так, что человек не в силах этого понять.

Бездейственная же сторона пути к святости еще проще. Она состоит в том, чтобы принимать с любовью то, чему мы зачастую и так не можем воспрепятствовать, и терпеливо, без ропота переносить тяготы, которые обычно вызывают у нас усталость или неприязнь. Вот в чём суть святости. Это подобно зерну горчичному^[6] — самому малому из всех, плоды которого невидимы и незаметны. Это и есть евангельская драхма^[7], сокровище, которое никто не ищет, потому что думают, будто оно слишком далеко. Не спрашивайте, где его найти: тут нет никакой тайны. Сокровище рядом — оно везде, всегда, в любой момент жизни. Все люди и события, и добрые, и скверные, щедро изливают его. Оно пронизывает всё наше естество, все способности души и тела, достигая самого сердца. Нужно лишь открыть душу, чтобы принять его. Действие Божие наполняет всю вселенную; оно в каждой твари, оно предваряет нас, сопровождает нас и последует нам. Всё, что требуется от нас, — это позволить этому потоку нести себя.

О, если бы цари и вельможи, владыки церковные и мирские, священники и воины, крестьяне и ремесленники — словом, все люди — поняли, как легко им достичь высокой степени святости! Им нужно лишь выполнять свои христианские обязанности и обязанности своего положения, принимать с доверием соответствующие тяготы, и с верой и любовью подчиняться Божией воле во всём, что следует совершать или переносить, не придумывая для себя сверхдолжных подвигов. Именно так жили и освящались патриархи и пророки, задолго до появления множества духовных наставников с их особыми подходами к духовной жизни. Это — путь святости всех времен и всех состояний. Нет такого положения в жизни, которое можно было бы освятить более возвышенным, чудесным и одновременно простым образом, чем через верное исполнение того, что Бог посылает нам в каждый момент — делать или принимать.

§ 4. О том, в чём состоит совершенство

Совершенство состоит в том, чтобы исполнять волю Божию, а не в том, чтобы понимать Его замыслы.

В духовной жизни Божественные замыслы, благоволение, воля, действие и дар Его благодати — это, по сути, одно и то же. Бог действует в душе, чтобы сделать ее подобной Себе. Совершенство — это не что иное, как верное соработничество души с действием Бога. Оно начинается, растет и достигает полноты в душе тайно и незаметно.

В богословии мы видим рассуждения и объяснения чудес подобного состояния в каждой душе — в зависимости от ее способностей. Можно прекрасно знать все эти теории, говорить и писать о них, наставлять других и руководить душами. Но если всё это остается лишь на уровне ума, то по сравнению с теми простыми людьми, которые, не зная никаких теорий, принимают Божию волю с доверием и исполняют ее, то поступающий так подобен больному врачу рядом со здоровыми людьми. Замыслы Бога и Его воля, принятые верной душой с простотой, производят в ней это Божественное состояние так же естественно, как лекарство, принятое без рассуждения, исцеляет больного, хотя тот может ничего не знать, да и не хотеть знать о медицине.

Подобно тому как тепло дает непосредственно огонь, а не разговоры об огне и не знание его свойств, так и в душе совершают дело освящения не рассуждения о Божественных замыслах и состоянии души, а сами эти замыслы и воля Божия, будучи приняты и исполнены. Когда человек испытывает жажду, он утоляет ее не чтением книг о питье, а тем, что идет и пьет. Желание больше знать о воде лишь усиливает жажду. Точно так же, когда человек жаждет святости, стремление сперва понять святость лишь отдаляет утоление этой жажды.

Следует отложить излишние рассуждения и с простотой принимать всё то, что Бог устраивает в нашей жизни — и в делах, и в страданиях. Всё, что происходит с нами в каждый момент по Его воле или попущению, — это и есть самое святое, самое лучшее и самое полезное для нас.

§ 5. О том, что лишь Божественное действие может освятить нас

Никакое чтение и никакие духовные упражнения не могут освятить человека сами по себе — они действуют лишь в той мере, в каковой становятся проводниками Божественного воздействия.

Всё наше духовное знание должно преследовать лишь одну цель: распознавать волю и замыслы Бога в настоящий момент. Любое чтение, которое Бог не предназначил для нас, может быть вредным. Мы обретаем благодать, исполняя волю Божию и следуя Его водительству. Именно эта благодать действует в наших сердцах — и через чтение, и через любую другую деятельность. Если Бога в этом нет, чтение останется пустым и бесплодным: оно насыщает ум, но опустошает сердце, потому что лишено живительной силы Божественного действия.

Когда Божественная воля действует в душе простой, необразованной девушки — и через страдания, и через самые обыкновенные дела, — она порождает в ней состояние сверхъестественной жизни, не наполняя при этом ее ум самодовольными помыслами. А гордый человек, который изучает духовные книги из одного любопытства, получает лишь мертвую букву. Поскольку его чтение не связано с волей Божией, его сердце постепенно черствеет и иссыхает.

Порядок, установленный Богом, и Его святая воля — это подлинная жизнь души, как бы и через что бы они ни действовали. Всё, к чему прикасается воля Божия, питает душу и внутренне расширяет ее, даруя в каждый момент именно то, что для нее лучше всего. Сами по себе ни чтение, ни какое-либо занятие не производят подобных плодов; они рождаются лишь из того, что Бог определяет для человека в каждый момент его жизни. То, что было лучшим вчера, перестает быть таковым сегодня, потому что Божия воля нынче проявляется через другие обстоятельства, указывая нам новый долг настоящего момента. Именно то, что Бог предлагает нам сейчас — в любой форме, — и является самым действенным средством освящения души.

Если сейчас воля Божия побуждает нас читать, то такое чтение принесет душе нужный плод. Если же Он призывает оставить чтение ради созерцания, то именно это и будет служить делу Божию, а чтение стало бы в таком случае бесполезным и даже вредным. Если же Бог призовет душу оставить созерцание и заняться, скажем, слушаением исповеди или каким-то делом, — даже на продолжительное время, — то именно это и станет средством союза души со Христом; а сладость созерцания, будь она сохранена наперекор воле Божией, только повредила бы этому союзу.

Когда мы исполняем волю Божию, каждый момент становится плодотворным. Эта воля открывается нам бесчисленными путями через каждое конкретное дело настоящего момента. Именно так в нас формируется, возрастает и достигает полноты новый человек — до той меры, которую от вечности определила Божественная мудрость. Это таинственное возрастание в меру полного возраста Христова (Еф. 4:13) в душе есть и цель, установленная Богом, и плод Его благодати и благости.

Как уже было сказано, этот плод рождается, питается и умножается через исполнение обязанностей, что по воле Божией становятся для нас первоочередными в каждый момент времени. Именно эта воля делает их действенными и плодотворными.

Исполняя эти обязанности, мы можем быть уверены, что выбрали благую часть (Лк. 10:42). Ведь сама воля Божия и есть эта благая часть. Она требует лишь одного: позволить ей действовать и с полным доверием, без колебаний вручить себя ей. Она бесконечно мудра, всемогуща и благостна для тех, кто безоговорочно доверяется ей, любит и ищет только ее, кто с непоколебимой верой пребывает в убеждении, что всё, что она устраивает в каждый момент, — это самое лучшее. Такой человек не ищет ни большего, ни меньшего и не оценивает, как внешние обстоятельства укладываются в Божественные замыслы. Подобные попытки были бы лишь тонкой формой самолюбования.

Ничто не имеет подлинной ценности и смысла, если совершается не по повелению Бога, Который распоряжается всем и обращает всё во благо души. Вне Божией воли — пустота, бессмыслица, ложь, тщета, смерть. Воля Божия, каким бы образом она не являлась, — это спасение, здравие и жизнь души и тела. Посему не следует чрезмерно исследовать, насколько то или иное занятие подходит нашему уму или телу, чтобы судить о его ценности. Это несущественно. Воля Божия проявляется через любые обстоятельства, наполняя их действенной благодатью, которая обновляет в нас образ Христов. Мы не можем диктовать условия или поставлять пределы этой воле, ибо она всемогуща.

Какие бы мысли ни переполняли ум, какие бы чувства ни тяготили тело, даже если разум рассеян и смущен, а тело страдает от болезни или утомления — воля Божия останется в каждый момент источником жизни для души и тела. И ни то, ни другое не может быть поддержано какой-либо иной силой.

Только Божественное действие может освятить нас. Без него хлеб может обернуться ядом, а с ним и яд станет целебным средством. Без него чтение лишь помрачает ум, а с ним даже мрак становится светом. Оно — источник всякого блага и истины во всём. Через всё оно соединяет нас с Богом, Который, будучи безграничным во всех совершенствах, не оставляет душе, обладающей Им, ничего, чего можно было бы желать сверх имеемого.

§ 6. Об употреблении умственных способностей

Польза от ума и других способностей есть только тогда, когда они становятся орудиями Божественного действия.

На первый взгляд, ум со всеми плодами своей деятельности мог бы занять главное место среди орудий, которыми пользуется Бог. Но на деле его приходится ставить на последнее место — как неверного слугу. Ум может быть очень полезен, если им пользоваться правильно, но становится источником опасности, если не держать его в повиновении.

Когда душа начинает искать внешней опоры, Бог дает ей понять, что в этом качестве довольно Его одного. Если же душа, напротив, безосновательно отказывается от внешней помощи, Божественное действие показывает ей, что такую помощь следует принимать и использовать с простотой, повинуясь установленному Богом порядку. Пользоваться этой помощью нужно как орудием, не ради нее самой — как будто мы ей и не пользуемся вовсе; и, наоборот, если этой помощи нет, следует считать, будто нам ничего и не нужно.

Божественное действие, хотя и обладает бесконечным могуществом, может в полной мере действовать в душе лишь тогда, когда та полностью отказывается от опоры на свои собственные силы. Уверенность в себе, основанная на ложном представлении о своих возможностях, препятствует действию Бога. Это — самое серьезное препятствие, ибо пребывает оно внутри самой души. Внешние препятствия Бог, если захочет, может обратить в средства для нашего возрастания. Для Него нет разницы: всё может быть одинаково полезным или одинаково бесполезным. Без Его действия всё — ничто, а с Ним даже самая незначительная вещь может принести плод.

Не важно, чем ты занимаешься — богомыслием, созерцанием или молитвой, пребываешь ли в тишине или трудишься. Сколь бы ценными и возвышенными эти вещи ни казались сами по себе, самым лучшим всегда остается то, чего Бог хочет от тебя именно в данный момент. Всё остальное, помимо Его воли, не имеет ценности для души. Видя Бога во всём, душа должна принимать или отвергать всё так, как угодно Ему; не желать ни жизни, ни возрастания, ни надежды иначе, как по Его воле, и не полагаться ни на какие средства, которые не обладают силой сами по себе, а лишь от Него.

На каждом шагу, при каждом обстоятельстве душа должна говорить вместе с апостолом Павлом: «Господи! что повелишь мне делать?» (Деян. 9:6) — не выбирая то или иное, а принимая всё, что Бог захочет. Ум предпочитает одно, тело — другое, но душа говорит: «Господи, я желаю только исполнить Твою святую волю».

Труд, созерцание или молитва — устная или внутренняя, действенная или бездейственная; молитва веры или разумного созерцания; особые виды духовного делания или всеобщие дары благодати — всё это ничтожно, Господи, если не освящено и не оживлено Твоей волей. Тебе, Твоей святой воле я посвящаю себя, а не этим занятиям, какими бы благими и возвышенными они ни были. Ведь благодать дается для совершенства сердца, а не для развития ума.

Божественное присутствие, освящающее душу, — это пребывание Пресвятой Троицы в глубине сердца, последующего воле Божией. Особое действие присутствия Божия в созерцании приводит к сему внутреннему единению не более, чем любое иное делание, совершаемое в согласии с установленным Богом порядком.

Следовательно, нет ничего предосудительного в любви и уважении, которые мы питаем к созерцанию или другим благочестивым упражнениям, если эта любовь и почитание направлены исключительно к Богу, источнику всякого блага, Который охотно пользуется сими средствами, чтобы соединить душу с Собою.

Тот, кто почитает свиту государя, тем самым почитает и самого государя. Больше того, если кто-то, под предлогом почитания одного лишь государя, станет пренебрегать его приближенными, государь сочтет это оскорблением.

§ 7. Об обретении мира

Истинный и прочный мир возможен только в покорности Божественному действию.

Душа, что не опирается всецело на волю Божию, не обретет ни удовлетворения, ни освящения ни в каких иных средствах — сколь бы высокими они ни казались. Если тебя не удовлетворяет то, что Сам Бог избрал для тебя, то от кого же ты надеешься получить желаемое? Если тебе противна пища, что приготовила для тебя сама Божественная воля, никакое иное яство не придется тебе по вкусу — ведь твое чувство вкуса испорчено.

Ни одна душа не может по-настоящему насытиться, укрепиться, очиститься, обогатиться и освятиться иначе, как через верное исполнение обязанностей текущего момента. Чего же еще ты ищешь? Разве в этом уже нет всего потребного? Зачем искать в другом месте? Разве ты знаешь лучше Бога? Если Он распоряжается именно так, почему ты желаешь иного? Разве Его мудрость и благость могут ошибаться? Если ты видишь, что происходящее соответствует этой мудрости и благости, не должен ли ты признать, что оно по необходимости превосходно?

Как надеешься ты обрести мир, противясь Вседержителю? Напротив, именно это внутреннее сопротивление — которое мы зачастую оказываем даже бессознательно — и является источником всех наших тревог. Справедливо, что душа, недовольная тем, как Бог действует в каждый данный момент, наказывается тем, что не может найти покоя никаким иным способом.

Если чтение духовных книг, пример святых или благочестивые разговоры не приносят душе мира, а только наполняют ум, не насыщая его, — это верный признак, что человек сошел с пути чистого доверия и препоручения себя Божественному действию, и вместо этого ищет удовлетворения у самого себя. Такое занятие мешает Богу приступить и действовать. Подобное нужно устранить, ибо это — препятствие для благодати.

Если же воля Божия предписывает пользоваться этими средствами, тогда душа принимает их, как и всё прочее, — как средства, установленные Богом: спокойно, без привязанности, используя их в их время и оставляя, когда приходит следующий момент и новая обязанность.

На самом деле всё подлинно доброе имеет своим источником Божественное изволение. И ничто, каким бы добрым оно ни выглядело само по себе, не подходит для освящения души и обретения мира лучше, чем то, что Бог назначает нам в настоящий момент.

§ 8. О том, как понять степень совершенства

Совершенство души и степень ее духовного роста можно определить по ее следованию порядку, установленному Богом.

Воля Божия придает всему, с чем соприкасается душа, сверхъестественную и Божественную ценность. Обязанности, которые она накладывает, и всё, что входит в их число, становится святым и совершенным. Поскольку сила воли Божией безгранична, всё, чего она касается, приобретает ее Божественный характер.

Чтобы не уклониться ни вправо, ни влево, душе следует обращать внимание только на те внутренние побуждения, которые она считает исходящими от Бога. Отличительным признаком оных является то, что они не отвлекают душу от обязанностей ее состояния. Эти обязанности — самый ясный и надежный знак воли Божией, и ничто не должно занимать их место. В них нет ничего опасного, ничего лишнего, ничего, что нужно было бы выбирать или отвергать. Время, отданное их исполнению, драгоценно и полезно для души по сáмой очевидной причине: оно посвящено исполнению святой воли Божией.

Вся ценность того, что мы называем святым, заключается в его соответствию сему Божественному порядку. Посему следует не отвергать или искать чего-либо произвольным образом, но лишь принимать всё, что Бог определяет, и воздерживаться от всего, что Ему противно.

Книги и мудрые советы, устная молитва и внутренние чувства — всё это полезно и назидательно, если соответствует воле Божией; эти дела помогают душе следовать верным путем и хранить собранность. Пренебрегать этими средствами под предлогом духовности — ошибка, к которой нередко склоняется квиетизм^[8]: ведь есть души, которых Бог наставляет именно такими средствами, на что ясно указывают их образ жизни и внутреннее устроение.

Бессмысленно представлять себе такой вид препоручения себя Богу, при котором личное действие полностью исключается. Если Бог требует делания, то именно в делании и будет святость. Помимо обязанностей, связанных с тем или иным образом жизни, Бог может призывать душу к дополнительным действиям, не противоречащим этим обязанностям. Внутреннее влечение и расположенность в таких случаях служат знаком Божественного одобрения. Души, которых Бог ведет таким образом, достигнут большей полноты духовной жизни, если будут соединять внутренние побуждения и особые Божии указания с исполнением своих обычных обязанностей, действуя рассудительно, чтобы эти особые действия не входили в противоречие с постоянными обязанностями и не мешали тому, что Бог определил через Свой промысл.

Бог производит святых так, как Ему угодно, но всегда в соответствии со Своим замыслом и в повиновении Своей воле. Именно это повиновение и есть подлинное и совершенное предание себя в руки Божии.

Не стоит думать, что те, чья добродетель проявляется необычайным образом — через особые внутренние побуждения и действия Божественной благодати, — продвигаются по пути доверия Богу меньше, нежели другие. С того момента, как эти побуждения становятся для них долгом по воле Божией, ограничиваться только исполнением обычных обязанностей своего состояния для них означало бы противиться Богу, лишать Его воли власти над всяким текущим моментом и отказываться от добродетели полного упования на Него.

Наши обязанности должны соответствовать замыслам Божиим и следовать тому пути, который Он указывает. Когда внутренние побуждения становятся выражением Его воли, их исполнение также становится долгом, которому нужно последовать. Есть души, для которых вся обязанность определяется внешними законами — они не должны выходить за их пределы, потому что такова воля Божия. Есть и другие, которые, помимо внешних обязанностей, должны с верностью следовать внутреннему закону, запечатленному в их сердцах.

Было бы праздным и бесполезным любопытством пытаться определить, какой из этих путей более соответствует святости. Каждому предназначен свой путь. Совершенство заключается не в сравнении путей, а в полном подчинении Божественным замыслам и в наилучшем исполнении своего долга. Сравнивать разные состояния и формы служения бесполезно: совершенство не в количестве дел и не в их виде, но в степени согласия души с волей Божией.

Если наши действия исходят из самолюбия или если это самолюбие не подавляется едва его заметили, то внешнее изобилие дел оборачивается духовной нищетой — потому что в нём нет послушания воле Божией.

Говоря кратко, святость измеряется любовью к Богу и желанием угодить Ему. Чем больше Его воля становится для человека руководящим принципом, чем глубже он принимает и любит Его замыслы, тем выше его святость — независимо от того, какими средствами она достигается. Это мы видим в жизни Иисуса, Марии и Иосифа: в их жизни больше любви, чем внешнего величия, больше духа, чем формы. Как мы знаем, они искали святости не в самих делах — лишь в том, с каким устроением сердца они их совершали.

Отсюда не следует, что один путь совершеннее другого. Самый совершенный путь — тот, который точнее всего соответствует установленному Богом порядку, будь то исполнение внешних обязанностей или следование внутреннему движению сердца.

§ 9. О простоте святости

Заключение первой главы: о том, как легко достичь святости, если правильно понять учение о ней.

Я убежден: если бы души, стремящиеся к святости, получали должное наставление, как им поступать, они избежали бы множества трудностей. Я говорю не только о людях, пребывающих в уединении или в монашеских общинах, но и о тех, кто живет в миру. Если бы они могли осознать, какое сокровенное достоинство заключено в простых делах каждого дня — я имею в виду обычные обязанности их жизненного состояния — и если бы поверили, что именно на этом, а не на необычайных подвигах, основана святость, они были бы по-настоящему счастливы.

Если бы, кроме того, они поняли, что для достижения высочайшей степени совершенства самый надежный и верный путь — это принимать с доверием все испытания, которые нам в каждый момент времени посылает Божественный промысл, — если бы они увидели, что подлинный «философский камень»^[9] состоит в покорности воле Божией, что превращает в духовное золото все их дела, заботы и страдания, — какое утешение наполнило бы их сердца! Какую силу они черпали бы из сознания, что для того, чтобы стать другом Божиим и достигнуть вечной славы, им нужно лишь продолжать делать то, что они уже делают, и терпеть то, что уже терпят; что именно то, что они считают незначительным и бесполезным, достаточно, чтобы привести их к высокой святости — даже большей, чем та, что достигается через необыкновенные состояния и чудесные дела!

Боже! Как желал бы я быть проповедником Твоей святой воли — научить всех людей, что нет ничего более простого, достижимого, близкого и возможного для каждого, нежели святость. Как хотелось бы мне, чтобы люди поняли: подобно тому, как добрый и злой разбойники страдали на одинаковых крестах, так и два человека — один, живущий мирской жизнью, и другой, ведущий жизнь внутреннюю и духовную — делают и переносят одно и то же; но первый освящается и достигает вечного счастья, покорно принимая Твою волю в тех же самых обстоятельствах, в каковых второй погибает, думая о себе и перенося страдания с ропотом и противлением.

Таким образом мы ясно видим, что различие лежит не в делах как таковых, а в сердце.

О вы, читающие эти строки! Вам не нужно ничего, кроме того, что вы уже делаете и переносите. Просто делайте всё это свято, — и довольно с вас. Не дела нужно менять, а сердце — под сердцем же я разумею волю.

Святость, следовательно, заключается в том, чтобы желать всего того, чего желает для нас Бог. Именно так: святость сердца — это наше простое «да будет», то есть согласие воли человеческой с волей Божией.

Что может быть проще — и кто сможет отказать в любви воле столь доброй и милосердной? Возлюбим же ее, и одна эта любовь сделает всё в нас Божественным.

---