Жан-Пьер де Коссад.

О всецелом предании себя Божественной воле

Книга вторая. О состоянии души, всецело предавшей себя Божественной воле.

Глава I. О природе и высоком совершенстве того состояния, когда душа предает себя Божественной воле

§ 1. О жизни Бога в душе

Бывает время, когда душа живет в Боге, и бывает время, когда Бог живет в душе.

То, что подходит для одного состояния, несовместимо с другим. Когда же душа живет в Боге, она обязана тщательно и упорядоченно искать все возможные средства, какие только может придумать, чтобы достичь союза с Богом. Весь ее путь расписан заранее: чтение, испытание совести^[1], обещания исправить жизнь^[2]. Духовник всегда рядом, всё делается по правилам, определены даже часы для бесед.

Но когда Бог живет в душе, в ней не остается ничего собственного — лишь то, что Дух, движущий ею, сообщает ей каждый миг. Путь не предначертан, планов на будущее нет: душа — как дитя, которое взрослые ведут куда хотят, а оно различает лишь то, что они ему показывают. У такой души больше нет книг с отмеченными местами, а порой ей не стоит иметь даже постоянного духовника, ибо единственный ориентир, который ей дает Бог — это Он сам. Ее жилище — мрак, забвение, оставленность, смерть и ничто. Она остро чувствует свои нужды и немощи, не зная, откуда и когда придет утешение. Она ждет помощи свыше, но ждет спокойно, без тревоги, со взором, устремленным к небу.

Бог, видя в Своей невесте таковое полное самоотречение ради жизни благодати, действующей в ней по Божественному водительству, Сам посылает ей нужные книги, мысли, озарения о самой себе, советы, наставления и мудрые примеры. Всё то, что другие добывают с великим трудом, такая душа находит в предании себя Богу, и то, что другие бережно хранят, чтобы не потерять, она получает лишь тогда, когда это ей действительно нужно, и тотчас отпускает, чтобы оставить в себе только то, что Бог желает ей дать — дабы жить Им одним.

Та душа, что живет деятельно, совершает множество добрых дел во славу Божию; эта же часто отброшена на задворки мира, как осколок разбитого сосуда, который никому не кажется нужным. Но там, забытая и оставленная всеми людьми, она живет Богом — любовью живой, истинной и действенной — действенной даже в покое. Она не предпринимает ничего по своей воле; она знает лишь то, что должна забыть о себе и оставаться в руках Божиих, чтобы Он мог поступать с нею так, как Ему угодно. Часто душа не знает, что именно ей уготовал Бог, но Бог знает. Мир считает ее бесполезной — и внешне это так и выглядит. Однако несомненно, что тайными путями, через невидимые каналы, она распространяет неизмеримое богатство благодати на души, о которых даже не помышляет и которые сами не догадываются об этом.

В душах, преданных Богу, всё становится действенным, всё делается проповедью и апостольским служением. Бог придает ее молчанию, покою, отрешенности, словам и движениям особую силу, которая, неведомая даже самой этой душе, действует на сердца окружающих. И как другие люди, движимые благодатью, невидимо наставляют эту душу, так и она, сама того не зная, становится орудием Божиими для укрепления и руководства прочих.

Ведь в такой душе действует Сам Бог — неожиданными и часто неосознанными побуждениями. Потому таковые души подобны Иисусу, от Которого исходила тайная сила, исцеляющая других^[3]. Разница лишь в том, что они, в отличие от Иисуса, часто не замечают исходящего от них действия этой силы и сами никак ей не содействуют: это — как скрытый бальзам, чей аромат разливается невидимо, и который сам не ведает своей силы.

§ 2. О совершеннейшем пути

В состоянии всецелого предания себя Богу душа бывает ведома Божественным действием через всякую тьму.

Когда душа движима Божественным влиянием, она оставляет все дела, духовные упражнения, средства, книги, идеи и духовных наставников, чтобы быть ведомой только Богом, предаваясь той движущей силе, что становится единственным источником ее совершенства.

Подобно святым, она пребывает в Его руках, разумея, что лишь Божественное действие может вести ее верным путем, и что если бы она искала иных средств, то неизбежно заблудилась бы в том неведомом, через каковое Бог понуждает ее пройти.

Именно Божественное действие ведет и направляет души путями, которые ведает лишь оно. Для душ это — словно перемена в направлении ветра. Куда дует ветер можно знать лишь в настоящий момент. Последствия следуют за причинами по воле Божией, которая проявляется через них, ибо она ведет души, побуждая их действовать либо через внутренние, несомненные побуждения, либо через обязанности, связанные с их состоянием

В этом и состоит духовная жизнь таких душ: в видениях и откровениях (1 Кор. 12:1), в мудрости и совете (Ис. 11:2), так что они ни в чём не испытывают недостатка. Вера убеждает их, что читают ли они, говорят ли, пишут ли — хорошо. Если они и ищут совета, то лишь для того, чтобы яснее разуметь Божественное действие.

Всё это определено для них Богом, и они принимают это так же, как и прочие вещи, созерцая за явлениями движущую силу Божию. Они не останавливают внимания на внешних формах или событиях, но используют или оставляют их по воле Бога, в каждый момент доверяя Его непогрешимому, тихому, неизменному и вечно плодоносному действию. Души воспринимают Божественное действие и наслаждаются им как в малом, так и в великом, ибо оно рядом с ними в любое мгновенье.

Они используют все вещи не ради самих вещей и не для собственной пользы, а в послушании Божественному устроению и внутреннему действию Бога, которое, даже когда проявляется через трудности или внешне неблагоприятные обстоятельства, они распознают с легкостью и уверенностью. Их жизнь проходит не в любопытстве или стремлениях, не в усталости или унынии, а в твердой уверенности, что они следуют лучшим из путей.

Каждое состояние тела или души и всё, что происходит внутри или вокруг них в каждый момент, для этих людей есть проявление полноты Божественного действия и источник их радости. Тварные вещи воспринимаются ими лишь как несчастья и лишения; единственной истинной и справедливой мерой для них остается действие Божие. Так, если оно отнимает мысли, слова, книги, пищу, людей, здоровье или даже жизнь, это точно так же, как если бы оно, напротив, подавало бы всё это. Душа любит Божественное действие и находит его в равной мере освящающим во всяком его проявлении. Она не рассуждает о том, как действует Бог, ибо ей довольно знать, что всё происходящее послано Богом.

§ 3. О том, что всецелое предание себя Богу есть залог предопределения

Состояние души, всецело предавшей себя Божественной воле, несет в себе чистую веру, надежду и любовь.

Это состояние представляет собой некое слияние веры, надежды и любви в одном акте, который соединяет душу с Богом и с Его действием. В этом соединении три добродетели становятся одним духовным движением: сердце возносится к Богу, а душа полностью предается Его действию.

Но как объяснить это Божественное слияние, эту духовную общность? Как подобрать слово, которое передало бы его сущность и сделало бы понятным единство этой троицы? Объяснить это можно так: только посредством сих трех добродетелей возможно достичь обладания и наслаждения Богом и Его волей. Это очевидная и достойная цель, ибо от Него мы ожидаем всего. Любую из этих добродетелей можно с равным правом назвать чистой любовью, чистой надеждой или чистой верой; и если состояние, о котором идет речь, чаще обозначается последним именем, это не значит, что тем самым отвергаются другие богословские добродетели^[4]; напротив, они присутствуют в этом состоянии, хотя и сокровенно.

Среди дел Божиих нет ничего надежнее состояния предания себя Божественной воле, как нет и ничего бескорыстнее сердца, пребывающего в нём. Со стороны Бога — абсолютная уверенность веры; со стороны сердца — та же уверенность, но смягченная страхом и надеждой. О, желанное единство троицы святых добродетелей! Веруй, надейся и люби простым чувством, которое Святой Дух, дарованный тебе Богом, пробуждает в твоей душе. Именно там, во глубине сердца, изливает Святой Дух миро имени Божия. Это слово, это мистическое откровение, это залог предопределения со всеми его счастливыми последствиями: «Как благ Бог к Израилю, к чистым сердцем!» (Пс. 72 [73]:1).

Когда Святой Дух запечатлевает души, воспламененные Его любовью, эта печать называется чистой любовью — потому что она наполняет всё существо потоком радости, света и полного доверия. А когда та же Божественная печать ложится на души, переживающие скорбь и внутреннюю тьму, она называется чистой верой — потому что в этом состоянии нет никакого утешения, и душа идет вперед во мраке, без света и чувств. Чистая любовь — это вера, которая видит и чувствует; чистая вера — это любовь, которая верит, не видя и не ощущая. Внешне это два разных состояния, но, по сути, они едины. Состояние чистой веры не лишено любви, а состояние чистой любви не лишено веры и предания себя Богу. Эти слова — лишь разные обозначения одного и того же внутреннего действия Божия, различающиеся только тем, какая из добродетелей в данный момент сильнее проявляется.

Различные степени проявления этих добродетелей под действием Святого Духа создают всё многообразие сверхъестественных и возвышенных состояний. А так как Бог способен сочетать их в бесконечном разнообразии, нет ни одной души, которая не получила бы эту бесценную печать таким образом, который ей в большей мере соответствует. Но различия несущественны: вера, надежда и любовь присутствуют во всех. Предание себя Богу — это всеобщий путь, через который каждая душа получает особые добродетели в том виде, который определен Богом именно ей. Души могут отличаться между собою обликом или состоянием, но каждая из них способна соединиться с Богом, отдаться Его действию, получить печать, что подойдет именно ей, жить под владычеством Бога и участвовать в Его правде со всеми ее благами.

В этом царстве каждая душа может стремиться к своему венцу — будь то венец любви или венец веры; ведь в любом случае это венец, это участие в Царстве Божием. Различие лишь во внешнем: один сияет в свете, другой пребывает во мгле. Но что это значит, если душа принадлежит Богу и покоряется Его воле? Мы не ищем ни названия этого состояния, ни его признаков, ни меры его совершенства — мы ищем только Бога и Его действия. Каким образом душа обретает искомое, ей должно быть безразлично.

Не будем более говорить душам о состоянии чистой любви или совершенной веры, о пути наслаждений или страданий, ибо это нельзя передать всем в одинаковой степени или одинаковым образом. Поговорим лучше о предании себя Божественному действию — просто и ясно для всех простых душ, боящихся Бога, ибо этим путем они достигнут того особого состояния, от вечности избранного и предначертанного для них Божественным действием. Не будем унывать, отвергать или отталкивать кого-либо от той высшей святости, к которой Иисус призывает каждого, требуя покориться воле Небесного Отца и делая их членами Своего мистического Тела. Он является их Главой лишь в той мере, в какой их воля согласна с Его волей.

Вновь и вновь напомню всем душам, что призыв нашего всеблагого и любящего Спасителя не требует от них ничего чрезмерно трудного или необычного. Христу не нужны достижения и ухищрения; всё, чего желает Христос, — чтобы у человека была добрая воля^[5] и стремление соединиться с Ним и позволить Ему направлять человека и помогать ему в меру сего соединения.

§ 4. О том, что всецелое предание себя Богу есть источник радости

Состояние предания себя Богу заключает в себе высшую, подвижническую силу духа.

Нет ничего более великодушного, чем то, когда верующая душа принимает самые страшные опасности и испытания, видя в них проявление Божественной жизни. Когда нужно выпить яд, закрыть собой брешь в строю, трудиться в чумном бараке — во всём этом такие души находят полноту Божественной жизни, изливающейся на них не по капле, а потоком, который мгновенно захватывает и наполняет их целиком.

Если бы некое войско обладало тем же духом, оно было бы непобедимо. Ибо инстинкт веры — это возвышение и расширение сердца выше и дальше всего, что воспринимают чувства. Жизнь веры и сердечной чувство веры — одно и то же: это вкушение Божиих благ и уверенность, основанная на ожидании Его защиты, делающая всё приятным и легко принимаемым. Это равнодушие к любому месту, состоянию или человеку — и вместе с тем готовность ко всему.

Вера никогда не бывает несчастна, даже когда чувства оказались в полном унынии. Живая вера всегда пребывает в Боге, всегда — в Его действии, выше всех внешних противоречий, которыми туманится чувственное суждение. Когда чувства, объятые ужасом, восклицают душе: «Несчастная! У тебя не осталось надежды, ты погибла!» — в тот же миг вера отвечает с большей силой: «Стой твердо, иди вперед и не бойся ничего!»^[6].

§ 5. О великом достоинстве чистой веры

Пребывая в состоянии предания себя Богу и чистой веры, душа приобретает больше заслуг, нежели самыми достойными добрыми делами^[7].

Всё необыкновенное, что мы находим в жизни святых — откровения, видения, внутренние голоса — лишь отблески того совершенства их состояния, которое сокрыто и заключено в действии веры. Ибо вера обладает всем этим просто потому, что способна видеть и слышать Бога во всём происходящем из мгновения в мгновение. Когда эти дары проявляются вовне, это не значит, что они прежде не были уже получены верою, — напротив, это происходит для того, чтобы сделать превосходство веры зримым и тем самым привлечь души к возрастанию в ней. Подобно тому как слава Фавора и чудеса Иисуса Христа не означали увеличения Его внутреннего совершенства, но были лишь светом, что время от времени прорывался из темного облака Его человеческого естества^[8], дабы сделать Его предметом почитания и любви для других.

То, что действительно чудесно в святых, — это постоянство их веры при любых обстоятельствах; без этого не было бы святости. В любящей вере, которая заставляет их радоваться о Боге, пребывающем во всём, святость их не нуждается ни в каких необычайных проявлениях: такие проявления могут быть полезны лишь другим, нуждающимся в чудесных доказательствах. Но душа, пребывающая в таком состоянии, счастлива в своей сокрытости и ничуть не полагается на внешнее сияние. Она дозволяет свету просиять вовне — на пользу другим, а себе сохраняет общее для всех: волю Божию и Его благоволение. Ее вера утверждается не в проявлении, а в сокрытии, ведь чем больше кто нуждается в доказательствах, тем меньше у него веры. Те, кто живут верой, принимают знамения не как доказательство, но как милость из руки Божией; и в этом смысле всё необычайное не противоречит состоянию чистой веры.

С одной стороны, есть множество святых, которых Бог являет миру для спасения душ, и от лиц их изливаются лучи славы — для просвещения самых слепых. Таковы были пророки и апостолы и все те святые, которых Бог избрал, чтобы поставить на подсвечник Церкви^[9]. И такие всегда были и всегда будут.

Но также есть и бесчисленное множество других святых, которые, будучи призваны Богом к тому, чтобы сиять на небесах, не дают света на земле, но живут и умирают в глубокой безвестности.

§ 6. О том, что подчинение себя Богу — это наш дар Ему

Состояние предания себя Богу объемлет собою заслуги каждого отдельного деяния.

Совершаемое в сердце предание себя Богу объемлет всё возможное множество действий, ибо когда душа отдает себя на волю Божию. Это самоотвержение, рожденное чистой любовью, распространяется и на все прочие проявления человеческой воли. Так, душа непрестанно возрастает в предании Себя без меры и границ, и в этой добродетели заключены все прочие добродетели и возможности. Следовательно, душе вовсе не нужно самой решать, в чём именно должна проявляться ее покорность Богу; ее единственное дело — всегда и во всём подчиняться Его воле.

Бог требует от души самой сути отдачи себя: добровольного дара самоотречения, послушания и любви. Всё остальное — Его дело. Если душа добросовестно исполняет свои обязанности, спокойно следует за склонностями, вложенными в нее Божественной благодатью, и покорно принимает то, как Бог поступает с нею, — она тем самым непрерывно совершает внутренний всеобъемлющий акт предания себя Ему. Этот акт не ограничен временем и не связан с каким-то отдельным делом: он имеет перед Богом всю полноту заслуги, которая проистекает из искреннего доброго намерения, — даже если от него самого не зависит, к какому результату это приведет. То, что душа лишь желала бы исполнить, в очах Божиих уже совершилось.

Даже если Божий промысл сдерживает проявление отдельных сил души, то стремление воли к Богу остается безграничным. Божие благоволение, бытие и сущность Бога суть предмет любви; в ее действии единение с Богом не знает ни меры, ни различия, ни конца. Если эта любовь проявляется через внешние способности, то лишь потому, что такова воля Божия: она как бы сжимается, приспосабливаясь к нуждам настоящего момента, переходя от внешних действий к сердцу.

Находя сердце чистым, свободным и лишенным всяких привязанностей, Бог полностью сообщает Себя ему — по той безмерной всеохватности, которую дарует любовь, опустошающая сердце от всего тварного и делающая его способным к единению с Богом.

О, небесная чистота! О, блаженное освобождение себя от себя! О, полное предание себя в руки Божии! Через вас Бог влечется в самую глубину сердца. Пусть способности будут какими угодно — лишь бы Ты, Господи, был во мне. Делай с малым сим существом всё, что угодно: вдохновляй, действуй, наполняй — всё едино. Всё Твое, всё от Тебя и для Тебя^[10]. Мне больше не о чем думать, нечего делать: ни единым мгновением моей жизни я не распоряжаюсь сам. Всё — Твое дело. Не следует мне ни прибавить, ни убавить, ни искать, ни размышлять. Тебе надлежит управлять всем. Духовное руководство, умерщвление плоти, освящение жизни, совершенство души и самое спасение — всё это Твое, Господи; мое же дело — довольствоваться Твоим действием и ничего не оставлять за собою — ни поступка, ни состояния, — но всё предоставлять Твоей святой воле.

§ 7. О том, что подчинение себя Богу — это Его дар нам

Каждая душа призвана вкусить бесконечные блага, которые объемлет сие состояние.

Вот почему я говорю не столько о состояние преданности себя Богу, сколько о самом акте предания Ему себя. Мне безразлично, Господи, что именно сделает с моею душой Твоя благодать — итог всё равно будет один и тот же. Я учу универсальному способу, которым каждая душа может достичь именно того состояния, которое Ты для нее определил. Мне не нужно ничего, кроме воли, то есть желания отдаться Твоему водительству. Тогда Ты Сам непременно приведешь мою душу к тому состоянию, которое будет для нее наилучшим.

Вот о какой вере, самоотречении, доверии и преданности я веду речь. Я говорю о желании быть орудием Твоего действия, о вере в то, что Твоя сила действует в каждом обстоятельстве и в каждый момент, если только душа сохраняет хоть немного доброй воли. Это и есть вера, о которой я говорю: не особая, не исключительная, а всеобщая вера, через которую всякая душа может узреть Бога во множестве обличий и сама принимать тот образ, который определила ей Его благодать.

Я говорил душам, находящимся в скорби, а теперь обращаюсь ко всем без различия. Это естественное побуждение моего сердца — заботиться о всех, возвещать повсюду спасительную тайну, сделаться всем для всех (1 Кор. 9:22). Из этого внутреннего позыва рождается легкость в послушании заповеди: радоваться с радующимися, плакать с плачущими (Рим. 12:15), говорить с простыми по-простому, а с учеными — по-ученому.

Я хочу, чтобы все поняли: даже если у вас нет особых даров, вы можете достичь той же любви, того же самоотречения, того же Бога и Его действия — и, следовательно, той же высшей святости. Те дары благодати, которые называются «особыми», даны не потому, что Бог скуп на даяние, но потому, что так мало душ верно откликаются на Него и становятся достойными принять их^[11].

Это сделается явным в Судный день. Тогда станет ясно, что Бог никого не лишал Своих милостей — сами души лишили себя их, не последовав Его воле. Скольких благ они бы достигли, если бы только доверились Богу с твердой и непреложной доброй волей!

Что говорится о Божественном действии, можно сказать и о Христе: если кто-то не получает даров, которые Он предлагает всем без различия, то причина — в недоверии со стороны этих людей и в их нечувствительности к Нему. Да, не все могут достичь одинаковых высот и даров, но если бы каждый был верен благодати и в свою меру последовал бы ей, то все были бы довольны — каждый достиг бы той полноты благодати и совершенства, которая действительно способна удовлетворить его стремления. И природа, и благодать — обе стремятся к сему бесценному единению с Богом и обе могут обрести в Нём свое совершенство.

§ 8. О том, что в чистом сердце воцаряется Бог

Все сокровища благодати — плод чистоты сердца и совершенного упования на Бога.

Кто желает обрести полноту всех благ, тому довольно лишь одного: очистить своё сердце, отрешив его от земных привязанностей, и всецело предаться Богу. В этой чистоте и преданности он обретет всё, чего может желать.

Пусть другие, Господи, просят у Тебя разных даров и умножают молитвы; я же прошу лишь одного — даруй мне чистое сердце.

О, чистое сердце! Как блаженно ты, ибо живостью своей веры ты видишь Бога таким, каков Он есть Сам в Себе. Ты видишь Его во всех вещах и во всяком мгновении — действующего в тебе и вокруг тебя. Во всём ты — Его орудие, которое Он направляет. Тебе не нужно думать — Он думает за тебя. Что бы с тобой ни случилось, если это воля Божия, — достаточно, что и ты желаешь того же. Он знает меру твоей готовности. В твоей спасительной слепоте ты можешь не находить в себе довольно решимости, но Он видит ее в тебе совершенно ясно. Как же ты неразумен! Благорасположенное сердце — это такое сердце, в котором пребывает Бог. Видя добрые устремления такого сердца, Бог ведает, что оно всегда останется послушным Его воле; и зная, что ты не просто не разумеешь своей пользы, Бог Сам принимает попечение о тебе.

Для Него безразлично, встречаешь ли ты препятствия или нет. Ты думаешь плыть на восток — Он ведет тебя на запад; ты вот-вот разобьешься о скалу — Он поворачивает руль и вводит тебя в гавань. Без карты, без компаса, без ветра и прилива — и всё же твое плавание всегда благополучно. Даже если покажутся пираты, внезапный порыв ветра мгновенно уносит тебя от опасности.

О, добрая воля! О, чистое сердце! Иисус знал, куда вас поместить, когда причислил вас к блаженствам^[12]. Что может быть выше счастья — обладать Богом, если и Он Сам обладает тобой? Это состояние полно тихого счастья: душа отдыхает в лоне Божественного промысла, как дитя — на груди матери, радостно играя с Премудростью Божией^[13] и не тревожась о пути, который, несмотря на бури и подводные скалы, ведет ее всё дальше — к миру и радости.

О, чистое сердце! О, добрая воля! Вы единственное основание всякого духовного состояния! Вам дарованы твердая вера, святая надежда, совершенное упование и чистая любовь — и через вас они приносят плод. На ваших ветвях расцветают цветы пустыни — те драгоценные дары, что распускаются в душах, полностью отрешившихся от мира, где Бог поселяется как в прибранном доме, в котором более никто не живет. Из вас источаются потоки, орошающие сад Небесного Жениха и Его избранницы^[14]. Ваш голос^[15] взывает ко всем душам:

«Взгляните на меня! Это я рождаю чистую любовь — ту, что избирает и удерживает лучшее. Это я произвожу тот тихий и действенный страх, что внушает отвращение к злу и делает уклонение от него легким. Я рождаю тонкое видение, в котором открывается величие Бога и ценность добродетели. Наконец, от меня исходят пламенные желания, возжигаемые святой надеждой. Это я побуждаю к добродетели в ожидании обещанной награды — Божественного Возлюбленного, обладание Которым станет вечным счастьем верных душ.

Придите ко мне все, чтобы обогатиться моими неисчерпаемыми сокровищами. Все духовные пути и состояния восходят ко мне. От меня они получают всё прекрасное, светлое и сладостное, ибо всё проистекает из моих глубин. Те дивные плоды благодати и добродетели, что питают душу, — мои порождения. Земля моя источает мед и молоко^[16]; груди мои изливают молоко, и мирровый пучок у грудей моих пребывает (Песн. 1:12[13]) — из него от прикосновения рук струится аромат благодати».

Пойдем же скорее, поспешим, воспарим к тому океану любви, что влечет нас! Чего мы ждем? Начнем немедленно — утратим себя в Боге, в самом сердце Его, чтобы упиться вином Его любви. В Его сердце мы найдем ключ от небесных сокровищ. Начнем ныне же свое восхождение к небу: ничто не затворено перед нами — ни сад, ни сокровищница, ни виноградник. Если захотим мы вдохнуть свежий воздух полей, то да последуем и да возвратимся, когда пожелаем.

С сим ключом Давидовым^[17] мы можем входить и выходить: это ключ познания, и бездна, где сокрыты все тайные сокровища Божественной премудрости. Тем же ключом открываются врата мистической смерти и ее священной мглы^[18]. Им мы спускаемся в глубины вод и в логовище львов^[19]. Им души вводятся в мрачные темницы, откуда они выходят невредимыми. Иж же мы проходим в радостное место, где обитают свет и разумение, где Жених отдыхает в полдень^[20] под открытым небом и открывает тайны Своей любви верным душам.

О, Божественные тайны, невыразимые ни единым смертным словом! Если всё доброе, что только может быть даровано, дается любящим, — будем же любить, чтобы обогатиться добром; ведь любовь рождает святость со всеми ее плодами. Она струится повсюду — направо и налево — в сердца, открытые для сего Божественного течения.

О, Божественная жатва вечности! Невозможно воздать тебе должную хвалу. И к чему столько слов? Ведь лучше обладать тобой в молчании, чем славить тебя одними лишь словами. Но что я говорю? Тебя довольно прославить лишь за то, что ты овладеваешь нами: ибо с того мгновения, как ты поселяешься в сердце, исчезает различие между чтением и письмом, речью и молчанием. Можно принять или отвергнуть что угодно, жить в уединении или среди людей, быть здоровым или больным, немым или красноречивым — всё равно, лишь бы то было твое хотение.

Всё, что ты, любовь, внушаешь, — сердце, твой верный отголосок, передает всем способностям души. В этом сложном соединении духа и вещества, где сердце есть твое царство, ты царствуешь безраздельно: и, не имея иных влечений, кроме тех, что ты внушаешь, оно с одинаковой радостью принимает всё, что ты предлагаешь. Всё, что пытается подменить тебя, будь то природа или диавол, вызывает лишь отторжение и ужас. Если ты позволяешь сердцу быть побежденным на короткое время, то лишь для того, чтобы сделать его мудрее и смиреннее; но как только оно осознаёт свою ошибку, то возвращается к тебе с новой любовью и держится тебя крепче, чем прежде.

---