Уильям Перкинс.

Христианское и понятное рассуждение о способе и порядке предопределения и о широте Божественной благодати

Обращение к читателю

Автор перевода:

Чернов Василий Владимирович

Учение о предопределении и Божественной благодати должно утверждаться не на суждениях людей, но на писанном слове Божием. Ибо, как хорошо сказал Иларий^[1], «Понять Бога можно только с помощью Бога»^[2]. И еще: «Мы должны научиться от Бога тому, что следует понимать о Боге, поскольку Его можно познать, только если Он является источником этого знания»^[3]. Это учение также должно соответствовать естественному знанию о Боге и основным принципам разума, которые таковы:

1. Бог всегда справедлив, хотя люди могут не понимать, в чём заключена Его справедливость.

2. Бог не управляется вторичными причинами и не зависит от них, но правосудно повелевает ими, даже когда [сами по себе] они действуют несправедливым образом.

3. Бог действует мудро, то есть ставя перед Собою определенную цель. Он ни о чём не пребывает в неведении. Он не желает и не постановляет того, чего не может исполнить. Он не бездействует, созерцая, что совершится или может совершиться, но располагает всё к Своей славе, и потому постановляет сему совершиться.

4. Бог не изменяется. То же, что изменяется, изменяется не без Его неизменного постановления, с учетом всех условий.

5. Следует чтить и признавать тайные и непостижимые суды Божии. Августин^[4] [говорит]: «“Меня смущает, — говоришь ты, — что один погибает, а другой принимает крещение. Это смущает меня, смущает как человека”. Если хочешь услышать правду, то и меня это смущает, ведь и я человек. Но если и ты человек, и я человек, то послушаем вместе того, кто говорит: “А ты кто, человек?”. Если мы смущаемся по той причине, что мы люди, то ведь апостол, разумеется, обращается именно к немощной и слабой человеческой природе, когда говорит: “А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: зачем ты меня так сделал?” (Рим. 9.20). Если бы зверь мог говорить и сказал бы Богу: “Зачем Ты сделал вот этого человеком, а меня — зверем?”, — то разве бы ты не разгневался на него по справедливости и не сказал бы: “А ты кто, зверь, что споришь с Богом?”. Но ведь и сам ты, пусть и человек, но в сравнении с Богом — зверь»^[5].

6. Никакое добро не может совершиться, кроме как если Бог всецело захочет его и сотворит его; и мы творим добро лишь в той мере, в какой Бог более или менее действует в нас.

7. Никакого зла нельзя избежать, если Бог не воспрепятствует ему. И мы избегаем зла лишь в той мере, в какой Бог более или менее препятствует ему [совершиться].

8. Воля Божия познается не только через писанное слово или через откровение, но и через [происходящие] события. Ибо то, что происходит, происходит потому, что Бог пожелал, чтобы это произошло.

9. Человек не совершает добра, к которому он способен по благодати, если только Бог, если пожелает, не сделает так, чтобы человек его совершил, подобно тому, как Он, по Своей воле, сделал человека способным совершать его.

10. Не только некоторую часть [мироправления], но и всё мироправление и исполнение правосудия следует относить к Богу как к его создателю.

Изложение учения, основанного на этих принципах, я представляю тебе как пример и для подражания. Я также обнародую его для того, чтобы помочь изучающим богословие справиться, насколько возможно, с трудностями вопроса о предопределении. Я также постараюсь развеять обвинения, направленные против истины, то есть учения, которое они называют кальвинизмом, и смягчить раздражение и злобу некоторых братьев, которые Онастроены против него более, чем оно того заслуживает. Ибо я охотно признаю и учу всеобщему искуплению и благодати, — в той мере, в какой это возможно в согласии со словом [Божиим]. Я стремлюсь к миру, а не к спорам, и я хотел бы, чтобы все люди именно в таком ключе меня и понимали.

Я обильно привожу свидетельства древних [отцов] — не потому, что даже один ясный и четкий довод из Священного Писания относительно положения вероучения не имел бы большей ценности и силы, чем все свидетельства учителей [Церкви] и схоластов, но потому, что я считаю необходимым продемонстрировать пример согласия и единомыслия в том учении, которое было дано в священных книгах и затем проповедано всем последующим поколениям. И я надеюсь, что [это учение] обретет веру у честных судей, [будучи] не чем-то недавно придуманным, но тем, что наши учителя проповедуют в наших церквах как то, что почерпнуто из самих отцов [Церкви].

Уильям Перкинс